Глава 2 14
Обмен учебными материалами


Глава 2 14



— С мужчиной?

— Да.

Актриса вздохнула:

— Ну, понятно. Хоть познакомь нас, если отношения зашли так далеко, то...

— Мы вчера поженились, — брякнула Света. Маша, присутствовавшая при разговоре, уронила чайник, а Руфь закричала:

— Что?!

- Я вышла замуж, — еле слышно ответила Света.

— За кого?!

— Ты его знаешь, — лепетала Светочка, — он замечательный, умный, талантливый, потрясающий, необыкновенный...

— Кто?! — окончательно потеряла самообладание Руфь. — Наш студент? Боже! Что бабка, что мать, что ты! Живо называй имя! Надеюсь, парень не провинциал?

— Он взрослый, преподаватель.

Руфь с облегчением вздохнула.

— Сергей Зотов? С кафедры вокала?

— Нет. Анчаров Константин Львович, — еле выдавила из себя Света.

Руфь моргнула, потом медленно переспросила:

— Анчаров Константин Львович? Режиссер?

— Да, — закричала Света. — Мы обожаем друг друга, он в разводе. Все хорошо, и я беременна, на пятом месяце! Руфичка, вот оно, счастье.

Актриса уставилась на девушку, потом всхлипнула и лишилась чувств.

Глава 27

Пышной свадьбы не устраивали. Маша, всю жизнь работающая прислугой, усиленно пыталась скрыть свое удивление во время праздничного ужина. Было от чего обалдеть. На торжество, посвященное уже состоявшемуся бракосочетанию, позвали всего дюжину гостей, и добрая половина из них оказалась родственниками. Во главе стола, как и принято, сидели новобрачные. Руфь спешно велела сшить для Светы белое платье, и ее любимая родственница выглядела нежным цветком. На фоне юной, красивой жены муж смотрелся замшелым пнем. Маша пребывала в глубоком недоумении, ну по какой причине можно было выскочить за уродливого, костлявого мужика, который даже ей, женщине средних лет, казался стариком? Константин Львович выглядел уродом, снять с него дорогой костюм, золотой перстень и белоснежную рубашку, взлохматить седые пряди, и получится натуральный деревенский дед. Почему Света выбрала лешего? Из материальных соображений? Так Руфь не вечная, актриса оставит все свое Светочке, на том свете ни квартира, ни дача, ни кольца с бриллиантами не нужны. Впрочем, Маша знала, Анчаров очень известный режиссер, следовательно, он будет занимать жену в спектаклях, а может, снимет в кино. Но Руфь тоже не последний человек в мире кулис, нет необходимости Светочке ради хороших ролей подкладываться под страшилу. Что же двигает Светой? Маша терялась в догадках.

Но еще более странными оказались гости. На самых почетных местах сидели: бывшая жена Анчарова, две дочери Константина Львовича и женщина, которая вроде тоже являлась ребенком Анчарова, но родила ее не бывшая супруга, а какая-то другая тетка, и присутствующие считали ее воспитанницей. У всех на лицах играли самые искренние улыбки, все бабъе называло Анчарова «папочка», и без конца кричали:

— Горько!

А еще сумасшедшая семья в едином порыве заявляла

- Вот бы у Светочки родился мальчик, а то у нас сплошное женское царство.

Сначала Маша не разобралась, кто есть кто в развеселой компании, но когда наконец вычислила чужие родственные связи, поразилась до остолбенения. До Руфи домработница служила у генерала Никонова, вот там все шло, как у нормальных людей. Вторая жена ненавидела первую, а та регулярно звонила и требовала от прежней денег на содержание великовозрастного сына.



Тетки постоянно закатывали военному истерики, доводили его до трясучки. Вот это было понятно, а тут странные отношения, любовь и дружба. Наверное, притворяются, все-таки все актрисы. При этой мысли Маша успокоилась, но потом ей в голову пришло иное соображение: а зачем Анчаров позвал «бывших» на пир? Мог и не приглашать родственниц! И Света довольна, целуется со всеми. Нет, эти люди искусства просто развратники, ясно же, что прежнюю жену надо бить поленом.

После свадьбы Света поселилась у Анчарова, к Руфи она прибегала каждый день, показывала быстро увеличивающийся живот и восклицала:

— Точно мальчик. Уже имя придумали, назовем Левушкой в честь отца Анчарова.

Если же актрисы не оказывалось дома, Света набрасывалась на Машу, теперь она самозабвенно рассказывала о генеалогическом древе Анчарова, и домработница узнала, что у Константина Львовича в анамнезе имелось три супруги. Одна давным-давно умерла, вторая тоже на кладбище, в этих браках детей не было, зато третья мадам Анчарова родила двух дочерей. Семья развалилась по обоюдному согласию, Константин Львович до сих пор содержит родственников, а еще он патронирует приемную дочь. Лето Света планирует провести на огромной подмосковной даче, в необъятном, старом, столетием доме, половина которого принадлежит предыдущей супруге.

— Че, — не выдержала один раз Маша, — так усе вместе и жить будете?

— Конечно, — с жаром воскликнула Света, — большая семья — это счастье! Все так хотят мальчика! Скоро уж Левушка родится!

Маше оставалось лишь вздыхать украдкой, похоже, у внучатой племянницы Руфи крыша начисто съехала набок, разве это семейная жизнь? Позор! Света вроде как в гареме.

Кстати, Руфь, пообщавшись со Светочкой и

выслушав очередные восторги воспитанницы по поводу еще не рожденного младенца, уходила в спальню и надолго оставалась там. Один раз Маша в щелочку увидела, как хозяйка достала из комода икону и усиленно молится. Ей-богу, все постепенно лишались ума. Руфь Соломоновна

никогда до этого не была религиозной, и потом,

если разобраться в сути вопроса, актрисе следовало ходить в синагогу.

Лева родился больным, когда Света поняла, что мальчик навряд ли сумеет самостоятельно передвигаться, она впала в истерику. Вся семья Анчаровых тоже принялась рыдать. Видя столь большое горе, Маша невольно подумала: «Откажутся от парня, сдадут в приют и забудут. Домработница считала такое поведение само собой

разумеющимся. Света еще молодая, родит другого, здорового, никто не осудит ее, зачем заботиться об уроде? Маша была абсолютно уверена, что Светочка поступит именно так, и поэтому, когда Руфь через месяц после появления Лев на свет сказала Маше: «Изволь нормально накрыть на стол, у нас сегодня соберутся Анчаровы», — домработница с облегчением вздохнула.

Вот и славно, семья привыкла сообща решать проблемы, мальчика собрались отдать государству.

Но вышло не так, как предполагала Маша. Бледная Света решительно заявила собравшимся:

— Я бросаю учебу и все мысли об артистической карьере, посвящу себя Левушке.

Домработница ахнула, бывшая жена вскочила с кресла и бросилась обнимать Светочку.

— Конечно, я помогу тебе.

— Будем приходить каждый день, — закричали дочери Константина Львовича.

— У меня есть знакомая массажистка, — оживилась воспитанница режиссера.

Маша уползла на кухню, у прислуги кружилась голова. Нет, они все психи! Домработница очень хорошо относилась к Свете и понимала: лучше всего забыть про урода, строить свою жизнь без него, и родственники обязаны подсказать глупой бабе этот путь. Но они сейчас составляют планы спасения младенца, которому лучше бы не появляться на свет!

Анчаровы сообща взялись за Левушку. Света села дома и принялась заботиться о любимом сыне, вокруг инвалида роем вились врачи, медсестры, массажисты, психологи, воспитатели. Анчаровы покупали дорогие лекарства, развивающие игрушки, постоянно тормошили мальчика и, что особенно поражало Машу, считали его нормальным.

Приходя к Руфи вместе с сыном, Света, раздев его, спрашивала:

— Левушка, хочешь пить?

Ясное дело, тот молчал в ответ, но мать радостно продолжала:

- Левочка сейчас желает послушать музыку.

Иногда во время беседы с Руфью Света поворачивалась к безучастно лежавшему на диване тельцу и осведомлялась:

— Как думаешь, бабушка права?

Никаких видимых изменений с ребенком не происходило, однако мать удовлетворенно кивала и продолжала:

— Молодец, внук должен всегда поддерживать бабулю!

Чем чаще происходили подобные «беседы», тем сильнее Маша укреплялась в своем мнении: Анчаровы психи, более того, они заразили сумасшествием и Свету. День, когда Лева наконец сел, в семье объявили государственным праздником, а потом мальчик неожиданно заинтересовался карандашами, и к нему незамедлительно приволокли преподавателя из Строгановского училища, тоже явно ненормального. Вместо того чтобы возмугиться при виде скособоченного двухлетнего малыша с явными признаками дебилизма, профессор начал сюсюкать и малевать для Левы картинки. Подобное липнет к подобному, Анчаровы притягивали безумных людей. Самой Маше Лева не нравился, она брезговала взять его на руки, слава богу, об этой услуге ее никто не просил. Вокруг Левы было в достатке людей, обожавших целовать, обнимать, тискать и тормошить жуткого мальчика.

В конце концов Маша смирилась со случившимся и поняла, что Света, как это ни странно звучит, совершенно счастлива.

Двенадцатого ноября, тот день домработница запомнила на всю жизнь, ровно в восемь утра в квартире Руфи раздался телефонный звонок. Искренне удивленная столь ранним вызовом, прислуга сняла трубку и услышала голос бывшей жены Анчарова:

— Позови Руфь!

Дама была чем-то до предела взволнована, обычно она вежливо здоровалась и даже справлялась о здоровье Маши.

Хозяйка побеседовала с экс-госпожой Анчаровой, побелела и приказала домработнице:

— Бегом к метро, купи газету «Треп».

Маша поразилась до глубины души, до сих пор актриса просматривала лишь «Культуру» и «Литературку», желтая пресса никогда не интересовала Руфь Соломоновну.

Не успела прислуга вернуться с улицы, как хозяйка схватила листок и заперлась в спальне, затем весьма неожиданно приехал Константин Львович, он вбежал в комнату к Руфи, и довольно долгое время оттуда не доносилось ни звука. Через два часа примчалась экс-мадам Анчарова, ее дочери и воспитанница. Машу спешно отправили на дачу за якобы забытой там телефонной книжкой. Но домработница уже успела еще раз сгонять к подземке, купить второй экземпляр «Трепа» и прочитать статью за подписью Рольф.

Дальше события понеслись, словно бешеная лошадь. Руфи начали звонить и ломиться в дверь журналисты. Актриса плакала и безостановочно говорила бывшей жене Анчарова, которая не покидала Гиллер ни на минуту:

— Наверное, я виновата. Но как мне следовало поступить? Лиза не сказала Свете правду про отца, я не знала о ее романе с Константином. Истина выплыла после их бракосочетания, беременность уже не прервать, пятый месяц шел. Я думала, все обойдется, никто не узнает. Лиза умерла, она никому, даже Косте не сообщила о рождении девочки, знали правду лишь я да она. Каким образом журналист дорылся до истины? Я боялась нанести травму Светочке, если бы она посоветовалась со мной до похода в загс, я мигом разубедила бы девочку. Но поздно! Ребенок уже шевелился! Я решила, пусть трава забвения вырастет на могиле тайны, не стану убивать Костю

и Свету, никто, никогда, ни в коем разе не узнает семейной тайны. Господи, как это выплыло! Наверное, я виновата.

И далее по кругу. Маша ходила по квартире, прибитая ужасом, соседи во дворе шептались и, не стесняясъ, тыкали в домработницу пальцем. А потом произошло самое страшное, Света покончила с собой, взяв на тот свет и обожаемого Левушку, следом ушел из жизни Анчаров...

Прислуга замолчала, я тяжело вздохнул. В принципе Маша не открыла мне ничего нового. О трагедии, случившейся в семье Анчаровых, рассказал Коэн, вот только я не знал о родственных нитях, связывающих Гиллер и несчастную Свету

— Вот оно как, — неожиданно сказала Маша, — а еще велят думать, что Бог добрый. Нет уж, возьмется кого извести, в покое не оставит, разобьет, чисто скорлупку. Я от Руфьки ухожу, устала от ейных капризов. Долго терпела, но таперича терпелка лопнула, и страшно, аж жуть! деньги ваши нам пригодятся с мужем, зарегистрируемся, и смоюсь, еще обвиноватят.

— В чем же вас упрекнуть можно? — без всякого интереса полюбопытствовал я.

Маша неожиданно сжалась в комок.

— Захочут — найдут, — мрачно ответила она. IIомолчала и добавила: — Вон у Руфьки недавно серебряный кубок сперли из буфета. Вечно она всякую шваль домой пускает, студентов нищих, актеров из Засранска, тьфу прямо! А те вороватые. Только Руфька их святыми считает, ищо на меня подумает! Пока-то она пропажи не приметила, а как сообразит! Чья вина? Машина. Ладно, я пойду, покуда она не спохватилась.

Я кивнул:

— Спасибо вам.

— Так деньги нужны, — пожала плечами Маша, — вы… того… самого... ежели случится чаво, Скажите: «Ейная домработница мне все про Светку растрепала. Откровенная женщина, камней за пазухой не имеет. Че на уме, то и на языке». Идет?

— Не совсем понял, кому и почему я должен делать сие заявление?

— А Спросит хто, ему и заявьте, — туманно пояснила Маша, - мне скрывать неча. Руфька в последнее время ваще опсихела, тишком, молчком, сидит в темноте. Видать, с головой беда. Ей верить не надоть, а я че знала, то и натрепала, тайн хранить не умею, так и знайте, у прямых людей двойного дна не бывает, наивность предполагает болтливость.

Оборвав себя на полуслове, Маша вылезла из машины и вразвалочку заторопилась к подъезду.

Я слегка удивился последнему заявлению домработницы: на самом деле, человек, обладающий наивностью не способен хранить секреты, выбалтывает их не по злобе, а от прямоты характера. Не зря ведь народ придумал пословицу про простоту, которая хуже воровства. Только Маша вначале показалась мне именно такой личностью, полуграмотной особой с корявой речью, и вдруг почти философские размышления!

В специальной подставке, прикрепленной на торпеде, начал попискивать мобильный, я схватил трубку.

- Иван Павлович, — недовольно воскликнула Нора, — ты где?

— Во дворе дома Гиллер, уже сел в машину, скоро буду, — ответил я, мгновенно забыв о странностях в поведении Маши.

— Жду, — коротко бросила Элеонора и отсоединялась.

Глава 28

Не успел я войти в подъезд, как ко мне со всех ног бросился охранник.

— Иван Павлович! Ну никак не подходит!

Я вздрогнул.

— Алексей, вы о чем?

— Так мой кроссворд!

— Извините, я не припомню.

— Иван Павлович! Неужели забыли? Такая важная вещь, — укоризненно продолжил парень, — рассказывал же! Всякие задания отгадываю, призы получаю, а тут затормозил.

— Средство для закапывания! — вспомнил я. — Что, никак?

— Неа.

— Лопата, совок, кайло, мотьга...

— Уже пробовал, не то.

— Кирка!

— Мимо.

Я призадумался.

— Ручное или механическое?

— Это как?

— Если обычные приспособления не подходят, то, может, составители имели в виду экскаватор или трактор?

Алексей подпрыгнул.

— Супер! Не допер сам! Иван Павлович, не уходите, ща проверю.

Я покорно остался ждать в холле, не прошло и полминуты, как разочарованный Алексей заявил:

— Снова в пролете.

Мне стало интересно.

— Саперная лопатка.

— Совсем не подходит, — укорил Алексей. — Два слова нельзя.

— Грабли.

— Они сгребают или заравнивают.

— Вилы.

— Ваще! Кто ж ими землю копает?

Я начал кусать нижнюю губу, увы, не являюсь специалистом по землеройным работам.

— Комбайн!

— Он пшеницу жнет, — с видом умника отмел предположение Алексей.

Но я не сдался.

— Еще подобные приспособления есть в угледобывающей промышленности.

— Они рубят!

— Какая разница?

— Большая, тут задание про закапывание, — уперся секьюрити.

Я напрягся, из глубин памяти выплыло:

— Тяпка!

— Не канает.

— Плуг!

— Не он.

— Борона!

— Ею не закапывают!

— Окучиватель!

Алексей закатил глаза.

— Иван Павлович! Еще культиватор скажите.

— А это что за зверь? — заинтересовался я.

— Ерунда, — отмахнулся охранник, — вам и знать не надо! Ну напрягитесь, вдруг в голову правильное взбредет!

Я потряс головой.

— Ну... этот… как его...

— Кто?

— Такой... э... забыл.

— Который?

— Вертится на языке, никак не вспомню... ну... он...

— Сколько букв?

— Три, — выпалил я. Очень короткое слово, простое, абсолютно всем известное.

Алексей кашлянул и с укоризной заметил:

— Иван Павлович, им землю никак не вскопать.

— Поняли, о чем речь? Назовите предмет, а то я весь измучился, вспоминая.

Охранник замялся.

— Неудобно!

— Почему?

Слово плохое.

— Нет нехороших слов, — ответил я, — есть неразумные мысли, и ничего дурного в данном существительном я не нахожу.

— Все равно, — уперся Алексей, — не буду! И он тут ни при чем.

— Да о чем вы подумали? — изумился я. — Имею в виду этот... из трех букв, э... вот склероз начинается.

— Научное название я забыл, — сконфузился секьюрити, — а народное произносить не стану. Может, конечно, это не по-современному, но меня так родители воспитали. Материться не приучен, зачем воздух засорять.

Я окончательно растерялся.

— Алексей, что у вас на уме?

Охранник надулся.

— Ну... сами ж сказали... три буквы! А я верно возразил, им почву не ковыряют, он для другого предназначен!

- Леша! Я имел в виду... э... лом! Слова богу, осенило, вспомнил!

Секьюрити покраснел.

- Лом?

- Ну да! А вы придумали ерунду.

- Лом тоже не в кассу! И ваще им отковыривают или отколупывают а в задании написано: «средство для закапывания».

Я ощутил себя идиотом.

- Не знаю.

- Во, — протянул охранник, — а ведь высшее образование имеете.

- Я заканчивал не землеройный, а Литературный институт, — напомнил я.

- Понятно, — грустно закивал Алексей, - Пролетел я с призом, как фанера над Парижем.

— Уж извините, что не помог, - улыбнулся я и вошел в лифт.

— Иван Павлович! — вдруг, как юродивый на пожаре, завопил Алексей.

От неожиданности я вздрогнул и уронил ключи.

— У вас небось книг полно? — орал парень.

— Да, есть библиотека.

— С энциклопедиями?

— Естественно.

— Посмотрите там.

- Попробую.

— Ну спасибо, - обрадовался охранник и по-детски признался: — Очень выиграть хочу.

Я ткнул пальцем в кнопку, кабина начала подниматься до сегодняшнего дня я был абсолютно уверен, что всяческие призы, которые обещают людям разнообразные издания, никому не нужны, но, похоже, ошибался. Алексей уже не первый день пытается отгадать это сложное слово. Хотя, если призадуматься, вопрос сформулирован странно, правильнее написать: «приспособление для копания», нет, не так, «орудие копки». Снова не то. Может, «то, чем следует копать землю»? Предаваясь глупым размышлениям, я вошел в квартиру и налетел на Нору.

— Что за странный вид? — спросила хозяйка.

— Вы можете назвать средство для закапывания?

— Чего? уточнила Нора.

— Извините?

— Каков предмет закапывания?

— Не знаю.

— И зачем с ним возиться?

— Это просто вопрос, задание в кроссворде.

— С каждым днем ты все больше удивляешь меня, — рявкнула Нора. — Ступай в кабинет, доставай диктофон и рассказывай.

Мой отчет затянулся, Элеонора отпустила меня около двух часов ночи. Я рухнул в кровать, впервые нарушив многолетнюю традицию засыпать, непременно почитав книгу.

Не успели мои веки сомкнутъся, как в комнате прогремело:

— Иван Павлович!

Я подскочил, сел, продрал глаза, увидел Нору, стоящую рядом, быстро натянул покрывало до подбородка и уставился на хозяйку.

— Сколько можно дрыхнуть, — сердито заявила Элеонора, — звала, звала тебя, охрипла, пришлось толкать в бок.

— Который час? — ошарашенно поинтересовался я.

— Два, — ответила Нора.

— Но ведь светло, — потряс я головой.

— Дня, а не ночи, — уточнила хозяйка.

— Уже? Я столько спал?

— Именно так, — ухмылънулась Элеонора. Живо собирайся, иначе можешь опоздать.

— Куда?

— На самолет, — железным тоном ответила хозяйка.

По моей спине пробежали шеренгами мурашки.

— На самолет? — повторил я.

— Ваня, — въедливым голосом сказала Нора, — сравнительно недавно, ста лет еще не прошло, человечество придумало железную птицу. Летать люди мечтали давно, но все у них не получалось: то восковые крылья на солнце расплавлялись, то деревянные на части разваливались, однако наука шагнула далеко вперед, мы пожинаем плоды научно-технического прогресса. Живо створожься, сложи сумку и отправляйся в аэропорт, рейс Москва — Екатеринбург, далее автобусом до местечка с забавным названием Корь. Там тебя ждет местная достопримечательность, бывший геолог, краевед, писатель, художник, бард Егор Сергеевич Бандин.

— И зачем он мне?

Элеонора пошла к двери.

— Прими божеский вид, только не задерживайся. Сядешь пить кофе, дам указания, — бормотнула она на ходу.

Едва за ней захлопнулась дверь, как я сполз с постели и пошел принимать душ.

Не сочтите меня трусом, но я очень не люблю пользоваться воздушным транспортом. Если

людей создали без крыльев, то и не следует рваться в небо. До любой точки земного шара можно добраться по земле или по воде, зачем взмывать выше облаков?

В самолете меня многое пугает, пассажиров запирают в тесном пространстве и оставляют там на несколько часов. Не знаю, как вам, а мне не нравится зависеть от постороннего, совершенно неизвестного человека, пилота лайнера. Вдруг он болен? Или поругался с женой? В конце концов, выпил накануне работы? Плясал до утра с друзьями? Только не надо напоминать о врачах, которые проверяют летчиков, думаю, с медициной всегда можно договориться. А техническое состояние крылатой машины? Механики могли недокрутить какой-то винтик. Или работники аэропорта неправильно уложили чемоданы, и центр тяжести «птички» сместился. Диспетчер на секунду отвернулся от экрана, исчезла радиосвязь, ударила молния, изменилось магнитное поле... И вообще, я один раз увидел, как в полете вибрирует крыло лайнера, после этого зрелища желание пользоваться пассажирской авиацией у меня начисто отпало.

От технических деталей перейдем к бытовым. Курить на борту нельзя, туалет похож на мышеловку, бесплатную выпивку подают лишь VIР-пассажирам, пледа не допросишься, и приходится смотреть дурацкое кино. По проходу носятся дети, кто-нибудь из взрослых непременно наклюкается, мы попадем в зону турбулентности, и женщины поднимут визг. Я не хочу никуда лететь! Лучше добираться на поезде, теплоходе, автобусе, машине, лошадях, верблюдах, собаках!

Мрачно вздыхая, я влез в костюм и пошел в кабинет к Норе. Знаете, что отличает труса от храбреца? Смелый человек тоже боится, но он, несмотря на дрожь в коленях, сядет в лайнер и навесит на лицо выражение полнейшего спокойствия. Я поступаю именно так. В момент, когда отвратительная железная птица начинает разбег по полосе и сила тяжести впечатывает меня, бедного, в кресло, я сижу с самой счастливой улыбкой на устах, мысленно говоря: «Милый боженька, пощади. Конечно, я грешен, живу неправильно, нарушаю заповеди, но, честное слово, исправлюсь, только позволь спокойно завершить полет». В Корь я добрался глубокой ночью и, испытывая крайнее неудобство, постучал в дверь дома номер шесть по улице Бажова.

— Из Москвы прибыли? — спросил густой бас, потом в замке заворочался ключ.

— Да, да, — отозвался я, — уж извините.

— Так ты не виноват вроде, — загудело за дверью, — самолет прилетает в свое время. Сюда, левей, теперь прямо, не споткнись. Света нет, выключили, гроза была, провода оборвало, могу керосинку принести.

— Хватит свечки, — ответил я, пытаясь рассмотреть хозяина.

— Устраивайтесь, — радушно предложил бас, — вон там, на кушетке.

Я сел на жесткое ложе, потом лег и немедленно заснул...

— Пшла вперед! — заорало почти над ухом.

Я открыл глаза и не сразу понял, где нахожусь, отчего лежу одетый, в брюках и рубашке? Хорошо хоть пиджак снял.

— Пшла живо, — донеслось с улицы.

Я встал и выглянул в маленькое окно. Тощий паренек пытался выгнать за ворота здоровенную корову, буренка не слушалась, упиралась всеми ногами и отчаянно мычала.

— Разбудили вас? — раздалось сзади.

Я обернулся и наткнулся взглядом на крепкого, совершенно седого мужчину, которого, несмотря на седые волосы, нельзя было назвать стариком.

Широко улыбаясь, хозяин протянул мне руку:

— Егор.

Я пожал крепкую ладонь:

- Иван.

— Рано встаем, — извиняющимся тоном сказал Егор, — в шесть скотину забирают, вы, наверное, привыкли спать до восьми.

— Хорош человеку голову дурить, — раздалось из недр избы, — пусть идет шаньги есть.

- Настена, — пояснил хозяин, — жена моя, надо позавтракать, с утра самая еда.

Не дав умыться, Егор отвел меня на кухню, где маленькая, юркая женщина с головой, повязанной белым платком, радушно сказала:

— Садитесь скорей. Вам кофе?

— Если не трудно, — кивнул я.

Настя засмеялась:

— Ох, и тяжело в чашку наплескать.

Продолжая посмеиваться, она подняла эмалированный кофейник, налила в большую кружку пару ложек кофе, добавила до края горячего молока и велела:

— Пейте с шаньгами.

Незнакомая еда оказалась похожа на ватрушки. На одном блюде лежала выпечка с творогом, на другом с вареньем. Я съел по штуке с каждого блюда и удивился:

— Из какой ягоды начинка?

— Обычная, — пожала плечами Настя, — из черемухи.

Егор вытащил сигареты.

— Так в Москве черемухи нету, там только яблоки!

Я ухмыльнулся, у людей отчего-то превратное мнение о столичных жителях. Пару месяцев назад я общался с американцем, который был свято уверен: в столице России свободно расхаживают медведи. Впрочем, это неудивительно, подобное заблуждение широко распространено среди жителей Нового Света. Поразило меня иное: американец искренне считал, что нынче русские «топтыгины» кормятся на помойке у «Макдоналдсов», ну нравятся им объедки гамбургеров, чизбургеров и прочей фастфудовской снеди.

— В Москве много всяких фруктов, — решил я отстоять честь родного города, — апельсины, сливы, клубника, черешня.

— Какой в них толк, — подбоченилась Настя, — сплошная химия, а у нас с огорода да из леса.

— Жалко мне вас, — подхватил Егор, — суетно живете, подумать некогда, бегом несетесь.

— Мы ездили на экскурсию, — перебила мужа жена, - ну и натерпелись. Воздуха нет, молоко как вода!

— Метро грохочет.

— Прохожие злые, толкаются.

— Ничего хорошего нет.

— Не скажи, — вдруг вздохнул Егор, — книжные магазины отличные.

— У тебя Интернет есть! — напомнила Настя.

— Верно, — закивал Егор, — провели недавно, красота.

— Значит, не нужна нам Москва, — подытожила Настя.

Егор кашлянул, глянул на супругу, та покраснела и другим тоном сказала:

— Извините.

— Я вовсе не обиделся, — ответил я и взял третью, волшебно вкусную ватрушку.

— Некрасиво получилось, — расстроилась Настя.

— Всякому его родина милей, — вздохнул Егор.

— В Москве и правда шумно, — закивал я.

— И у нас не все сладко, — отозвалась Настя, — вот у Ивантеевых сын умер, аппендицит случился, везти в город не на чем оказалось, а «Скорая» лишь к ночи приехала.

— Под каждой крышей свои мыши, — дипломатично заметил Егор.

Я слопал четвертую шаньгу, покосился на пятую и, сдерживая разбушевавшееся обжорство, попросил:

— Разрешите объясню цель своего визита?

— С нами участковый говорил, — сказал Егор, — ему из Москвы звонили.

— Знаю, — кивнул я, — с вашей милицией беседовал мой лучший друг Максим Воронов, он следователь.

Глава 29

Несмотря на болтливый нрав, супруги молча выслушали меня, потом Егор сказал:

— Ну верно, утонули тут люди. По речке они сплавлялись на лодке, целой компанией. Приехали из Екатеринбурга, на ночлег встали.

— У нас двое поселились, — вступила в разговор Настя, — я сначала подумала, что мужик с молодой любовницей, и вместе им постелила.

А потом девушка подошла и просит. «Нельзя мне

в другой комнате лечь? Папа очень храпит».

- Фамилия у них странная была, — хмыкнул Егор. — Умер. Неприятно с такой жить, плохое предвещает!

— Верно, — закивала Настя, — у нас тут был Мишка Пожарский, так сгорел!

— Давайте вернемся в тот день, когда погиб Антон Умер, — попросил я.

Егор потер шею.

— По реке часто туристы сплавляются, она коварная. Сначала спокойная, потом резко поворачивает и на два рукава делится. Правый течет себе, а левый заканчивается водопадом, даже местные иногда гибнут, в смысле, наши, кто из Екатеринбурга приехал и из окрестностей.

— И охота людям ерундой заниматься, — укоризненно заявила Настя, — к чему в байдарку лезть?

— За адреналином, — хохотнул Егор, — а нас туристы кормят!

Рассказ хозяина, словно хорошо смазанная машина, быстро помчался по колее воспоминаний. В отличие от большинства людей Бандин ясно и четко выражал свои мысли, слушать его было сплошным удовольствием, правда, иногда он употреблял непонятные мне слова, вроде загадочного «шаньга», но суть повествования от этого совершенно не искажалась.

Корь имеет статус городка, но по сути является удачно расположенным селом. С одной стороны его тянется река, с другой лес, поэтому местные жители никогда не голодают. Народ в Кори работящий, у всех огороды, скотина, а еще можно рыбки наловить и зверя пострелять. Есть у людей и возможность получить «живые» деньги. Еще в середине шестидесятых годов двадцатого века неподалеку от Кори построили турбазу, куда съезжались со всей страны байдарочники. Простояв более тридцати лет, домики рассыпались, но любители сплавляться по реке все равно стекались на прежнее место, только теперь они останавливались в Кори. Все жители пускают на постой туристов, кое-кто из мужиков даже построил на огородах специальные избушки, чтобы принять побольше народа, поэтому ничего удивительного в очередной группе с рюкзаками ни Настя, ни Егор не заметили. Москвичи со странной фамилией Умер оказались тихими, водку не пили, шума не устраивали, легли спать, утром попили чаю и ушли налаживать лодку.


Последнее изменение этой страницы: 2018-09-12;


weddingpedia.ru 2018 год. Все права принадлежат их авторам! Главная